Одномерный Че

Че Геваре — 80. Словосочетание «исполнилось бы», без которого не обходятся юбилейные панегирики усопшим знаменитостям, в данном случае неуместно. Нельзя же, в самом деле, представить сморщенного, дряблого Че рядом с Фиделем или Раулем на трибуне какого-нибудь (своего собственного?) мавзолея. Эрнесто Гевара-де ла Серна вошел в современную мифологию как романтический герой, Дон Кихот революции, безумец, отказавшийся от власти и почестей ради утопии мировой герильи. В «Евангелии Че» безупречному житию идеально соответствует образцовая смерть, а смерти — триумфальное воскресение. Однако посмертная одиссея святого имеет мало общего с трагедией человека. 

Непримиримый и гонимый при жизни, как и его распятый прототип, мертвый Че сделался символом всеобщего согласия. Для сталинистов Гевара незаменим как Искупитель (1967 как бы перечеркивает 1937, Ла Игера — подвалы Лубянки). Для гламурных офисных «бунтарей» он — постмодернистская икона, модный аксессуар мелкотравчатого фрондерства. Для крупных корпораций — раскрученный брэнд, позволяющий с выгодой утилизировать образ того, что «не продается». Отправляясь в свой последний, боливийский, поход Че Гевара изменил внешность, превратившись в почтенного американского коммерсанта, этакого мистера Твистера с залысинами, брюшком и сигарой. Сегодняшние буржуа проделывают эту операцию в обратном порядке, облачаясь в лохмотья легендарного партизана. Стяжательство выступает в обличье жертвы, расчет мимикрирует под безрассудство, конформизм щеголяет в берете со звездочкой…

Че умер, ибо он стал удобен. Революционная жизнь сделалась основой реакционного мифа. Новый человек, как звали Гевару в Латинской Америке, превратился в бессмысленную каллиграмму, trade mark, плюшевую игрушку для яппи. И это далеко не случайно. Посмертная судьба Че Гевары — это судьба идей, символов, всего наследия 1968 года. 

С «Красным маем» случилось то же, что и с русским авангардом, перекочевавшим из запасников и спецхранов в каталоги сотбисов и бронированные сейфы миллиардеров. Нынешние торжества по поводу сорокалетия «революции» уж слишком разят антикварной лавкой или бюро ритуальных услуг. Таков сегодня «дух 68-го». Но это, по-видимому, участь всех неудавшихся восстаний: не сумев утвердить новую реальность, они переходят в область сказок, национальных мифов и ностальгической тошноты. 

Возможно, Че ещё повезло — он хотя бы не превратился в кусок дерьма. Другие, как, например, Даниэль Кон-Бендит, были переварены живьем. Сегодня «Красный Дани» на пару с мсье Саркози призывает «забыть 68-й». Может, пришло время призвать к тому же самому, только слева? Пора заново перебрать содержимое бабушкиных сундуков, избавиться от пропахших марихуаной хипповских фенек и новолевых благоглупостей, всех этих «обществ спектакля», «автономных пространств», «городских герилий» и «психоделических революций». Всех этих обдолбанных баадеров, заумных годаров и иконописных чегевар. И обратиться к действительной первооснове, действительной реальности всех революций — рабочему классу, его будням и чаяньям, его прозаической, часто «мелочной», но единственно настоящей борьбе!